— Сергей Анатольевич, расскажите, как появилась идея создания Общероссийской организации «ОФИЦЕРЫ РОССИИ»? Чем она отличается от других ветеранских объединений?

— В 2025 году нашей организации исполнилось 18 лет. Она была основана 7 июля 2007 года. Так совпало, что такая дата с тремя семёрками (07.07.07) стала для нас счастливым талисманом. Идея её создания возникла в процессе работы над одноимённым журналом — «ОФИЦЕРЫ РОССИИ». Мы хотели объединить офицеров всех силовых и правоохранительных ведомств — как действующих, так и находящихся в запасе и отставке. Сегодня в организации уже более 300 тысяч человек.

Наше принципиальное отличие от большинства ветеранских организаций — в открытости и межведомственном взаимодействии. Если традиционные ветеранские объединения обычно формируются внутри конкретных силовых структур и имеют корпоративный характер, то мы, напротив, объединяем представителей всех ведомств. При этом наш Устав позволяет быть членом и других ветеранских сообществ параллельно — что важно для взаимодействия и консолидации усилий.

— Какие цели вы ставили при создании организации?

— У нас было три ключевых направления:

1. Защита прав военнослужащих и членов их семей — в том числе погибших при исполнении.
2. Патриотическое воспитание молодёжи.
3. Решение социальных вопросов, касающихся здоровья, реабилитации, жилья и льгот для ветеранов.

На деле оказалось, что военнослужащие — отнюдь не самая защищённая категория граждан. Многие из них сталкиваются с бюрократическими препятствиями, нехваткой знаний в юридических вопросах. Мы с первых лет активно включились в правовую помощь и уже выиграли сотни дел в военных и гражданских судах, помогая отстоять пенсии, получить жильё, восстановить справедливость.

Особенно остро востребованной наша деятельность стала в годы, когда Министерством обороны руководил гражданский чиновник Сердюков. Мы стали фактически единственным общественным противовесом в ветеранской среде. Именно в тот период о нас узнали, к нам потянулись люди.

Позже пришло понимание, что патриотическое воспитание — важнейшее направление, требующее системного подхода. Мы начали работу с молодёжью, со всеми уровнями власти. Наш принцип — не просить, а предлагать. Сначала мы изучаем существующие проблемы, вырабатываем варианты их решения и уже предлагаем решение с нашим участием.

— Практически все силовые ведомства имеют свои ветеранские организации. Как вы строите взаимодействие с ними?

— Мы не конкурируем, а объединяем усилия. В каждом регионе, где есть наше отделение (а мы представлены уже в 68 субъектах РФ), мы стараемся наладить диалог со всеми ветеранскими и общественными структурами, координаторами при губернаторах, общественными советами и другими партнёрами.

Особое внимание мы уделяем подбору кадров. Региональные отделения формируются из ветеранов, ведущих активную общественную деятельность. Это люди, которые не сидят на диванах или на дачах, а продолжают жить интересами государства и общества. Мы стараемся обеспечить баланс: чтобы были представлены бывшие сотрудники МВД, ФСБ, СК, прокуратуры, Минобороны и других структур. Это необходимо для качественной экспертизы и прямой связи с действующими ведомствами: мы постоянно получаем обращения от ветеранов самых разных структур, и для эффективного реагирования требуется взаимодействие «на местах».

— Как изменилась работа организации с началом специальной военной операции?

— С 24 февраля 2022 года мы добавили ещё один важный блок — поддержка участников СВО и их семей. Это направление выросло в систему: гуманитарная помощь на передовую, реабилитационные программы, санаторно-курортное лечение, юридическая и социальная поддержка раненых, помощь семьям погибших.

Каждую неделю наши гуманитарные колонны отправляются в зону СВО. Мы имеем обратную связь с бойцами, получаем благодарственные письма. Этот блок занял значительную часть нашей деятельности, и мы стараемся адаптироваться — в том числе создавая реабилитационные маршруты и юридическую помощь для этой категории военнослужащих.

— Вы говорили, что ваша организация пользуется уважением в органах власти. В чём секрет?

— Мы не оппозиция власти, а её союзники. Прежде чем идти к власти с инициативой или просьбой, мы изучаем ситуацию, анализируем проблемы, предлагаем готовые решения — и только потом выходим на диалог. Именно поэтому нас воспринимают не как оппозицию, а как партнёров — как в регионах, так и на федеральном уровне. Наши представители входят в состав общественных советов при ключевых ведомствах — Минобороны, МВД, ФСИН, ФСБ, МЧС и др.

Цель — создать эффективную платформу взаимодействия, чтобы решать реальные проблемы ветеранов и способствовать устойчивому патриотическому консенсусу в обществе.

— Мы говорим о миссии «ОФИЦЕРОВ РОССИИ» и, безусловно, должны учитывать исторический путь нашей армии. Каков, на ваш взгляд, должен быть образ современного офицера? С чем должна быть связана преемственность поколений, и как её сохранить сегодня?

— Чтобы говорить о современном офицере, важно обратиться к истокам формирования офицерского корпуса, который начал складываться во времена Петра I. Уже тогда армия была отражением общества, а отношение к офицеру — лакмусовой бумажкой отношения общества к армии.

Офицер всегда олицетворял честь и служение. В дореволюционной России — это был не просто военный, а человек высокой культуры, гордость и украшение любого общества. Путь к получению офицерского звания требовал серьёзной подготовки — от владения военным делом до знания иностранных языков и этикета. Это была школа жизни, чести и мужества.

С приходом Советской власти были созданы новые образы — сначала Красной, потом Советской Армии, но немало офицерских традиций было сохранено. Особенно — воинская честь, командирская ответственность, профессионализм.

В 1990-е годы, когда Советская армия прекратила существование, началось формирование Российской армии. Тогда многое пришлось начинать практически с нуля. Госмашина пошатнулась, традиции частично были утеряны — но лучшие из них начали постепенно возвращаться: отношение к званию офицера, к военной службе, к воспитанию будущих поколений.

Сегодня в этом восстановительном процессе есть успехи, но, к сожалению, он пока не носит системного характера. Работа велась волнообразно: от реформ и усилений до периодов «затишья». А между тем офицер, как и раньше, является опорой армии и государства. Мы обязаны формировать целевой образ современного офицера: профессионал, государственник, пример для подражания. Офицер — это не звание, это образ жизни.

— В чём вы видите главные проблемы на этом пути?

— Во-первых, это отношение к военной службе со стороны общества. Несмотря на большое количество законов, защищающих военнослужащих, до сих пор существуют правовые «белые пятна», не говоря уже об отношении общества. Офицер в форме — по сути, символ национальной гордости и в то же время опора безопасности нашего общества и страны в целом. Но далеко не всегда он воспринимается с должным уважением.

Случается, что военнослужащих в форме не пускают в общественные заведения, это вызывает недоумение — особенно если речь идёт о ветеранах или участниках СВО, сотрудниках Росгвардии или МВД. Подобные случаи недопустимы. Это говорит о недостаточной роли армии в общественной идеологии, о правах человека в форме — в мирное и военное время. Мы должны воспитывать уважение к форме, к званию, как это было в предыдущие эпохи.

Во-вторых, необходимо укреплять престиж военной профессии. Если в советское время конкурс в военные училища составлял 15–20 человек на место, то сегодня нередко даже не удаётся набрать необходимое количество курсантов — это тревожный сигнал для нашего общества.

Для повышения престижа службы в армии необходимо внести поправки на законодательном уровне — о неоспоримом преимуществе при поступлении или продвижении по государственной службе тех, кто отслужил. Сейчас в этом отношении, к сожалению, огромный перекос.

Наши дети должны видеть в профессии офицера не только ответственность и риск, но и гордость, стабильность, уважение. Важно работать и с молодёжью из семей военнослужащих — формировать у них чувство причастности к великой миссии.

— А что происходит с офицерами после завершения службы?

— Это ещё одна больная тема. Уходя на пенсию, офицер сталкивается с тем, что защита его прав на этом этапе заметно ослабевает. Вроде бы он отдал стране лучшие годы, порой — здоровье, рискуя жизнью, но теперь вынужден обивать пороги ведомств за положенное жильё, льготы, пенсионные выплаты.

И часто — вместо благодарности слышит: «Мы вас туда не посылали»… Родные, дети всё это видят — как носятся с заслуженным человеком, как он ищет справедливости, теряя силы. И, конечно, у молодого поколения пропадает желание идти по его стопам. Именно так государство само отталкивает потенциальных защитников Родины.

В царской России отслуживший офицер мог рассчитывать на уважение, достойную пенсию, жильё, даже участок земли. К такому образу жизни хотелось стремиться. Мы должны вновь сделать офицерство уважаемым социальным лифтом, опорой значимости и стабильности.

Офицеры — это потенциальные руководители и управленцы, на подготовку которых потрачены огромные средства. При выходе на пенсию они зачастую не востребованы нашим государством. Государство тратит огромные ресурсы на подготовку управленческих кадров, а миллионная армия готовых «управленцев», желающих и дальше работать на благо государства, — выращивают на дачах огурцы.

— В каждой эпохе были свои легендарные лидеры: Суворов, Кутузов, Жуков, Маргелов и др. Можем ли мы сегодня назвать имена современных офицеров–примеров, на которых стоит равняться?

— Вы знаете, достойных офицеров сегодня очень много. Но называть конкретные имена я не стану — и не по личным причинам. Мы живём во времена, когда любая информация внимательно отслеживается нашими врагами. НАТО и другие зарубежные структуры пристально следят за успехами российских командиров, после чего, к сожалению, происходят и целенаправленные ликвидации.

Поэтому озвучивать конкретные фамилии — значит подвергнуть этих героев угрозе. Их подвиги будут признаны и вознаграждены после окончания военных действий. Государство должно — и обязательно выполнит свой долг.

Хочу сказать одно: в истории России всегда были, есть и будут герои своей эпохи, герои нашего времени. Около 800 лет из 1000 наша страна жила в условиях военных конфликтов различного масштаба, и всегда находились герои — как среди солдат, так и среди полководцев, которые совершали героические подвиги, невероятные поступки, выигрывали сражения и одерживали победы, спасая нашу Родину от врагов. И сегодня это особенно ярко проявляется в период проведения СВО.

Мы слышим удивительные истории самопожертвования: когда офицеры ценой своей жизни спасают молодых бойцов, когда солдат закрывает грудью своего командира. Всё это — не кино, не фейковые сценарии и не подвиги героев в голливудских боевиках, на которых потом воспитывают западную молодёжь. Это — наша реальность, наша народная генетика.

Российская армия воспитывается не на эффектах Голливуда, а на настоящих подвигах и живых примерах. И именно это отличает нас от армий США или НАТО. У нас сильна нравственная основа: мораль, вера, самопожертвование. Мы живём по внутреннему кодексу: «Сам погибай, а товарища выручай». Это для нас не лозунг, а естественный рефлекс, воспитанный поколениями.

— Сергей Анатольевич, давайте поговорим о смыслах. Какие качества, на ваш взгляд, важнейшие для российского офицера? Насколько, по-вашему, актуален сегодня Кодекс чести русского офицера, созданный ещё в начале XX века ротмистром Валентином Кульчицким? Нужна ли адаптация этого документа?

— Безусловно, Кодекс офицерской чести нужен. Как и любой устав — он задаёт рамки, формирует содержание внутренней жизни человека в погонах. Его можно назвать своеобразным «моральным уставом» офицера — и именно в этом заключается его значимость.

Более того, любой кодекс — это живой документ. Он должен развиваться вместе со временем, адаптироваться к новым реалиям. Но принципы, заложенные Кульчицким — честь, достоинство, верность слову, готовность к самопожертвованию ради Родины и товарищей — вечны. Они не устаревают.

Важно понимать, что офицерское звание — это не должность, а образ жизни. Один раз примерив погоны, человек уже не может позволить себе вести себя «как угодно». Поэтому возрождение традиций офицерских собраний и поддержка морального климата в воинских коллективах должны стать элементами идеологической и воспитательной работы.

Когда я сам служил, в нашей части были офицерские собрания, велась реальная воспитательная работа с использованием Кодекса чести. Это был мощный инструмент в руках командира: Кодекс дисциплинировал, вселял чувство ответственности и помогал сохранять офицерскую честь не только на службе, но и в жизни. Такие механизмы обязательно нужно возрождать.

— Может ли Кодекс чести стать официальной частью ритуала принятия звания? Что-то вроде клятвы или торжественного обязательства для молодых офицеров?

— Я считаю, это было бы абсолютно правильно. Подобно клятве Гиппократа у врачей, Кодекс чести может (и должен) стать духовной клятвой офицера. Особенно в условиях, когда отсутствует государственная идеология, которую так остро требует наше общество.

Сегодня мы сталкиваемся с тем, что поведение некоторых офицеров выходит за рамки допустимого. Нет единого ориентира, нет внутреннего стержня. А ведь именно наличие таких общих понятий, как честь, долг, справедливость, и формирует основу крепкой армии, крепкого государства.

Кодекс — это и есть идеология в действии. Это система понятий, которая определяет, каким должен быть настоящий офицер, как он должен говорить, поступать, мыслить.

— Следит ли ваша организация за случаями недостойного поведения со стороны офицеров? Даёте ли вы публичную оценку?

— Конечно, мы не остаёмся в стороне, когда получаем информацию о нарушениях. Особенно когда речь идёт о недопустимом поведении командира по отношению к подчинённым. У нас налажен контакт с преподавателями учебных заведений, мы по приглашению выступаем перед курсантами и молодыми офицерами. И на таких встречах мы говорим простыми словами: «Береги форму с молодости, а честь — с первого дня службы».

Офицерская честь легко теряется и крайне тяжело восстанавливается. В армии человеку доверяют жизни других, поэтому он должен пользоваться абсолютным доверием. В случае недостойного поведения — это уже не дисциплинарный проступок, а потенциальная угроза боевому духу, взаимному доверию, а в условиях боевых действий — это трагедия.

Да, мы регулярно получаем обращения. И если они обоснованы — обращаемся в контролирующие и силовые органы, добиваемся оценки действий конкретных людей. При необходимости высказываем публичную позицию через социальные сети. Потому что репутация офицерского корпуса формируется из конкретных поступков — и хороших, и плохих.

— А что, как вы считаете, сейчас происходит с офицерскими собраниями? Существуют ли они в реальности и какую роль могут сыграть?

— Мы достаточно часто бываем в частях, учреждениях и ведомствах — и картина разная: где-то офицерские собрания работают, а где-то эта практика вовсе исчезла.

А между тем это очень важный институт. Это неформальная платформа, где формируется моральный климат служебного коллектива. Где офицер знает: если он поступит недостойно, о его поступке узнает не только вышестоящее командование, но и товарищи по оружию, братья по присяге. И осудят — неформально, по чести.

Такой подход дисциплинирует не хуже устава. Кроме того, для командиров это сильнейшее подспорье в управлении коллективом. Сильный офицерский костяк, сплочённый внутренними традициями и уважением к службе — гораздо эффективнее любой бумаги или приказа сверху.

Наша цель как организации — поддерживать, восстанавливать и развивать эти формы внутреннего взаимодействия. Потому что настоящая армия куется именно в духе, в традиции, в братстве.

— Сергей Анатольевич, офицеры — это, без преувеличения, золотой фонд армии и флота. Именно они формируют костяк современного войскового коллектива. Но чего, на ваш взгляд, сегодня не хватает в их подготовке и профессиональном становлении? Как сделать профессию офицера по-настоящему престижной?

— Всё должно начинаться с отношения общества — причём задолго до того, как юноша станет курсантом. Когда школьник впервые заявляет: «Я хочу стать офицером», он должен чувствовать внимание, поддержку, уважение. В моём случае, когда я — сельский парень — на призывной комиссии прямо сказал, что хочу стать лётчиком, ко мне сразу изменилось отношение. Это ощущалось в глазах военкома, учителей — в тоне разговоров, во взглядах. Чем раньше общество начнёт ценить будущего офицера — тем крепче будет его мотивация.

Когда курсант проходит обучение, он должен чувствовать и знать свой статус. Когда он служит — получать уважение. И особенное внимание должно быть к нему, когда он увольняется со службы по возрасту, состоянию здоровья или другим причинам. Это ведь не просто бывший военнослужащий — это подготовленный управленец, человек с уникальным, бесценным опытом.

В нормальной системе государство не должно отпускать такого специалиста «в никуда». Оно должно предложить не только пенсию, но и работу. Не потому, что он «должен», а потому, что он может и хочет приносить пользу. Именно так выстроена, например, система в Израиле: уволившийся офицер получает пенсию, равную окладу, и — при безупречной репутации — предложения по службе в других государственных структурах.

Мы же, к сожалению, зачастую выбрасываем опытнейшие кадры, на подготовку которых государство потратило огромные средства. Особенно если речь о тех же лётчиках — это одни из самых дорогостоящих профессионалов. Вместо того чтобы использовать их знания, мы отправляем их «на вольные хлеба», при этом постоянно жалуясь на дефицит управленческих кадров. А ведь среди более чем 4,5 миллиона офицеров запаса сегодня — настоящие ресурсные управленцы, готовые работать на благо страны.

Я убеждён: у каждого командира, увольняющего офицера в запас, должна быть обязанность отчитаться, сколько средств в этого человека вложено, и почему его нельзя использовать дальше. Мы бы сэкономили миллиарды и получили бы мощный кадровый резерв.

— Сегодня, увы, участились случаи ЧС в регионах, всплески правонарушений среди молодёжи и даже акты вандализма и терроризма. Как «ОФИЦЕРЫ РОССИИ» участвуют в обеспечении порядка, особенно в части профилактики?

— Мы активно участвуем, но в рамках своих полномочий. В рейдах и оперативных действиях — нет, это сфера силовых структур. Зато мы работаем на перспективу: проводим встречи со школьниками, студентами, курсантами, рассказываем о том, что такое Родина, что значит служить, что такое — уважать историю своей семьи.

Для нас патриотизм — это не лозунги, не набор штампов. Мы учим детей задавать себе простой, но глубокий вопрос: «Знаю ли я историю своей семьи до пятого колена?» Уверяю вас, большинство затрудняется ответить.

А ведь если молодой человек понимает, кем были его деды и прадеды — те, кто воевал, защищал, строил, — он гораздо глубже осознаёт своё место в жизни. Он знает, что было вчера, понимает, что происходит сегодня, и может спрогнозировать, что будет завтра. Такой юноша не станет вандалом, не поверит призывам из соцсетей или мессенджеров, потому что он уже является частью истории, а не потребителем в информационном океане.

— Сегодня много говорят о необходимости вводить в каждой школе заместителя директора по безопасности. Как вы относитесь к этой инициативе?

— Я считаю, это абсолютно необходимо. Без системной работы по безопасности в современных школах — никуда. Это вопрос физической защиты, профилактики, контроля. Но этим нельзя ограничиться.

Нужна вторая, не менее важная функция — воспитательная. Мы должны возвращать в школы патриотические классы: кадетские, юнармейские, классы юных пограничников, следопытов, морских кадетов. И главное — чтобы наставниками там выступали ветераны, люди с боевым или спецподготовкой, авторитетные, уважаемые.

Где такие классы существуют — дети растут дисциплинированными, воспитанными, с чувством достоинства и гордости за страну.

Это и есть инвестиции в будущее страны. Из таких ребят вырастают будущие депутаты, министры, директора школ, губернаторы. Только если мы с детства заложим основополагающие ценности, мы вырастим тех, кто будет строить сильную Россию. А пока государственные структуры не видят этой связи и доверяют образование людям, далёким от педагогики и идеологии, у нас сохраняется кадровый кризис не только в армии, но и в управлении.

— Наш журнал представляет, прежде всего, негосударственную сферу безопасности, где работают тысячи офицеров в отставке и запасе. В этом профессиональном сообществе активно развиваются инициативы и проекты, заслуживающие внимания.

Так, хорошо известный в отрасли президент СРО Ассоциации «Школа без опасности» С.В. Саминский подготовил, на основе 10-летнего опыта работы, эффективную модель организации охраны образовательных учреждений г. Москвы. Эта практика вошла в перечень рекомендованных к внедрению в регионах, утверждённый Агентством стратегических инициатив при участии Президента России В.В. Путина.

Однако, направив запросы в ряд регионов для мониторинга внедрения этой модели, мы получили разочаровывающие ответы: «Не внедряется, так как носит рекомендательный характер».

С вашей точки зрения, что нужно сделать, чтобы такие проекты действительно доходили до регионов и были реализованы на практике, а не оставались на бумаге?

— Вы абсолютно правы. Проблема в том, что сегодня многие чиновники, как метко выразился один мой коллега, «страх потеряли».

Когда общественные инициативы приходят с уже готовыми, реалистичными и эффективными решениями — чиновники, напротив, нередко воспринимают их в штыки. Потому что не хотят признавать, что кто-то может быть профессиональнее, компетентнее, дальновиднее.

Но работать нужно не в лоб, а поэтапно. Мы в своей практике часто идём от точки приложения: берём конкретный регион, конкретную проблему, систематизируем данные, привлекаем экспертов, отрабатываем пилотное решение.

Если вы готовы структурировать материалы, подготовить аналитику по предложенному вами проекту — конечно, приходите, будем взаимодействовать.

Если на базе одного-двух субъектов РФ удастся реализовать положительный опыт, доказать его эффективность — мы поможем распространить его федерально, представить как общественно-государственную инициативу.

Тем более, если речь идёт о безопасности детей, школ, образовательной среды — это то, что волнует всех, вне зависимости от должности и ведомства.

Главное — не останавливаться. Доказательная база, чёткий план, пилот — и дальше можно двигаться с уверенностью.

— Сергей Анатольевич, что бы вы хотели сказать в заключение нашим читателям?

— Обращаюсь ко всем, кто отдал лучшие годы жизни служению Отечеству: приходите в наши ряды!

Став членом Общероссийской организации «ОФИЦЕРЫ РОССИИ», вы становитесь частью большой, сплочённой команды единомышленников.

Вы получите возможность участвовать в значимых делах, расширите круг профессионального и личного общения, сможете поднимать важные вопросы, предлагать инициативы, делиться опытом с молодёжью, вносить вклад в воспитание будущих защитников Отечества и принимать участие во всех наших проектах и мероприятиях.

Мы работаем с молодёжью, а это — будущее нашей страны. И мы должны быть уверены, что завтра наша страна будет в надёжных руках!

Объединяя голоса, знания, опыт, ресурсы и волю — мы способны добиться гораздо большего.

Вместе мы возрождаем и укрепляем могущество нашей великой страны — России.

Вступайте в «ОФИЦЕРЫ РОССИИ»!

ВМЕСТЕ МЫ — СИЛА!